[Lacrimosa]
never ride faster your angel can fly.
И наше солнце закатилось на ночь глядя
Неспроста не в ту канаву.
Пилот


- Просыпайся! Просыпайся же!
- Ч-что? – Степан продрал глаза, пытаясь выдернуть руку у трясущей его Карины.
- Вставай! Антон пропал!

Я вспоминаю едреню-феню.
Как можно было это все забыть за дверью?..

Ветер откинул волосы паренька со лба. Он не ожидал такого порыва и закашлялся. Ноги все еще плохо держали его.
Ключи от дома, чехол с гитарой,
Кусочек хлеба - покормить голодных птиц…

Он часто тайком приходил на крышу этой двадцатиэтажки и сидел здесь. Думал, наслаждался одиночеством. Отсюда открывался потрясающий вид на живописный район Питера. Вот и сейчас река переливалась золотыми бликами за крышами других домов. Деревья шумели в струйках ветра, играющего в листьях. Рассветное небо разливалось по городу.
Крыша была заперта, но у Антона имелся свой ключ, сделанный со слепка оригинала, который он однажды «взял погонять» у завхоза за бутылку пива.
А, в общем, клево, что так вышло -
Я сижу на крыше, пялюсь в панораму…

Сегодня он вылез сюда, впервые осторожно заперев за собой люк. Подошел к краю, посмотрел вниз. Сделал глубокий вдох.
И наше солнце закатилось на ночь глядя
Неспроста не в ту канаву
.
И бросил ключ вниз.
Спи, братишка, горестно вздохнул наушник голосом Черта в его ухе.

- Я не знаю, где он может быть!!
Карину срывало на истерику.
- Он никогда не говорил, куда ходит!..
Оборвалась, схватилась за щеку: Степан залепил звонкую пощечину.
- Ус-по-кой-ся, - размеренно сказал он. – Слышишь? Затк-нись.
Девушка всхлипнула и притихла. Парень сел, подпер руками голову и прикусил себе руку.
Где же он может быть.

Сильнее ветра гоните лыжу
Депресняка, который мне сбивает крышу.

Антон сидел на самом краю, свесив ноги вниз. И думал.
Поля-лужайки, цветы-грибочки -
И очень быстро песня пишется моя.

Ветер играл его волосами. За последние полгода мальчик вырос, сильно оброс, стал по-настоящему красивым.
Вообще-то клево, полбутылки пива есть,
И солнце кошкой лижет спину.

Вдруг выражение его лица переменилось. Он перебросил ноги назад и спрыгнул на крышу.
И пьяный хохот дополняет
Нарисованную пальцами картину.

Антон достал из кармана флуоресцентный маркер.

- Проверьте, пожалуйста, у вас его точно нет? Антон Полугоднев, 16 лет, но документов при себе может не быть. Темноволосый, худощавый, рост под метр семьдесят пять, глаза карие, родинка над верхней губой справа… Скорее всего, поступил с попыткой самоубийства.
- Добрый день, проверьте, пожалуйста, к вам не поступал труп шестнадцатилетнего мальчика?
Степан обзванивал все больницы и морги подряд, повторяя фразы машинально. Карина сидела за его спиной и беззвучно рыдала.

Я под забором, в хоккейной маске,
Пытаюсь вспомнить свое имя и автобус…

Мальчик отступил на шаг и полюбовался своим творением.
В который сяду, тупой, как глобус,
И как законченный поэт, уеду вдаль.
Ну вот и все,
- подумал он. – Пора.
А, в общем, клево, что так вышло -
Я сижу на крыше, пялюсь в панораму…

Антон вытащил наушники, выключил плеер. Аккуратно сложил все в пакет.
Затем достал паспорт, бережно завернул в целлофан в два слоя. Спрятал за пазуху.
Подошел к краю.
- И наше солнце закатилось на ночь глядя, - задумчиво произнес он.
Раскинул руки. Вдохнул.
- Неспроста, - закончил. Взглянул на всходящее солнце и закрыл глаза, - не в ту канаву.
Оттолкнулся и прыгнул.

Степан схватился за голову.
- Карин, успокойся, - без особой надежды попросил он. – Я правда не знаю, что еще могу сделать.
Раздался телефонный звонок. Парень взял трубку.
- Да? – без всякого выражения произнес он. – Здравствуйте. Да, это я.
Вдруг напрягся, сглотнул. Расслабился.
- Да, он жил здесь. Хорошо, диктуйте адрес.
Взял лист бумаги. Его рука сильно дрожала, но он смог записать.
- А можно поинтересоваться, где его нашли?..
Карина уткнулась в руки. Слез уже не осталось, ее просто размазало страшным известием.
- Да, спасибо, сейчас приедем.
Он положил трубку. Минуту посидел молча, подождал, пока девушка переживет первый удар правды.
- Этого следовало ожидать, Карин, - сказал он, вставая. – Поехали.
Он уже шнуровал непослушными пальцами второй кроссовок, когда девушка, пошатываясь, вышла в коридор.
- Степ, - хриплым, чужим голосом сказала она. – Что он с собой сделал?
- Спрыгнул. С двадцатиэтажки, - коротко ответил Степан. – В кармане куртки нашли паспорт, он завернул его в пакет, кровь практически не залила его. В паспорте лежала записка с просьбой позвонить по нашему номеру и рассказать о случившемся Степану.
Карина взвыла и схватилась за стену.
- На крыше он написал маркером…
Парень достал лист со своими записями.
- «Ребята, простите. Я безнадежен. Я благодарен вам за все. Если там наверху мне разрешат, буду хранить вас.
Передайте Алинке, что она должна жить во что бы то ни стало.»
- Дура-ак… - голос девушки сорвался, она в отчаянии ударила затылком стену позади нее.
- Поедем в морг, одевайся. Когда приедем, напишем Алине. Позвоним Георгию. Сейчас - едем.

Звякнул ключ в замочной скважине. В квартиру ввалилась Алина.
Вмазаться, - стучало в ее голове. Вмазаться. Вмазатьсявмазаться.
Бросила вещи. Огляделась.
Никого.
Никого?
Отлично. Зашибись.

Девушка зашла в комнату и закрыла за собой дверь.

К вечеру ребята вернулись домой. Степан был подавлен, Карина просто убита. Ее глаза опухли, тушь растеклась причудливыми узорами по щекам.
- Все будет хорошо, - механически повторял парень. – Это его выбор. Значит, он решил, что так лучше. Все будет…
Открыл дверь. Зашел.
И только разувшись, понял, что что-то не так.
Чужие вещи в коридоре.
Чужие. Но такие знакомые.
Степан поднял глаза на Карину.
- Алина?..
Она кивнула.
Он перевел глаза на закрытую дверь. На ватных ногах подошел. Подергал ручку.
Заперто.
- Ломай, - безразлично сказала девушка.

Степан (2003-08-01 14:12:00) : Риторический вопрос. Что делать с mySuicide после моего суицида?

В комнату не ворвались, а как-то напряженно вошли.
Степан подошел к столу, понюхал порошок.
- Люська, - сделал вывод.
Карина потрогала шею девушки, раскинувшейся на диване.
- Степ, я не могу…
Фразу оборвало вырвавшееся рыдание.
Парень подошел. Карина вдохнула, сглотнула и закончила:
- Не могу найти пульс.
Степан коснулся Алины.
- Бесполезно. Она холодная. Да и посмотри на ее лицо – к гадалке не ходи, передоз…
Карина медленно сползла на пол. Распласталась по ковру и заплакала. Тихо так. Будто от острой боли, которую устала терпеть.
- Привет, Алин, - безразлично сказал парень, садясь рядом с трупом и погладив его по ледяной ладони. – Тебе Антон просил передать, чтобы ты жила. А ты, думаю, хотела, чтобы жил он, да? Рад, что ваши желания совпали и все так здорово сложилось.
Карина всхлипнула.
Степан встал, подошел к телефону. Набрал номер.
- Здрасте, отец, - небрежно бросил он. – Знаете уже про Антошку? Отлично. А у нас тут еще один труп в квартире. Алинка приехала. Да не беспокойтесь, я ща труповозку вызову. Оформлю как-нибудь. Я чего звоню-то…
Он помолчал. Закрыл глаза.
- Забирайте-ка вы нахрен своих суицидников из моего дома, - произнес он спокойно, без выражения. – Я не могу больше. Мне похрену на то, что я уже ванну принять не могу не дергась, я пережил бы этот морговый запах. Я терпеливый. Но я не могу выдержать того, что мне приходится терять сожителей. Друзей. Постоянно. Из-за какого-то козла, для которого люди грязь. Сдайте своих больных деток в детский дом, пусть ими наконец займутся профессионалы. Пусть хоть они выживут. Не умеешь – не лечи, мать твою!
Последнюю фразу он заорал так, что Карина подпрыгнула.
- Я рад, что мы договорились, - сказал Степан как ни в чем не бывало и грохнул трубку об стол.
Затем подозвал девушку. Обнял ее. Зарылся лицом в ее волосы.
- Я вас не выгоняю, - прошептал он. – Оставайсь с Дашей здесь. Только живите, пожалуйста, не бросайте меня. Просто я не могу так больше, понимаешь?
Он заплакал. Они оба плакали, прижимаясь друг к другу, растирая собственные слезы по лицам друг друга.
Алина за их спинами смотрела в потолок стеклянными глазами.

@темы: mySuicide